Право знать или право жить?

Право знать или право жить?

Право знать или право жить?

Честность в отношениях с клиентом – один из основных принципов, на которых построена западная цивилизация в целом и врачебная практика, в частности. Этот принцип зиждется на нравственных парадигмах: ложь аморальна, человек имеет право быть информированным обо всем, что к нему относится. Кроме того, честное сообщение имеет преимущество перед ложным и с прагматической точки зрения: человек должен представлять себе ситуацию в ее истинном свете и во всей полноте, чтобы решить, как ему вести себя, чтобы сделать личный выбор, на который он, безусловно, имеет право.

Но есть случаи, которые ставят этот принцип под сомнение. Если человек оказался в ситуации, которая при взгляде со стороны кажется безнадежной, да и сам воспринимает ее таковой, у него опускаются руки и развивается чувство беспомощности. В итоге он, как правило, не способен предпринять никаких усилий, чтобы попробовать что-то изменить. А ведь так называемая объективная оценка ситуации обычно не учитывает потенциальные возможности ее динамики — которые вполне могут возникнуть при творческом подходе к решению проблемы и вообще при активном поведении личности, оказавшейся в этой ситуации.

Ознакомление пациента с фатальным прогнозом – это не защита его человеческих прав, а защита врача от обвинений в сокрытии правды

Это особенно относится к здоровью человека. Сохранение здоровья и его восстановление в процессе лечения во многом зависит от потенциальных возможностей организма, от иммунных функций, а они, в свою очередь, во многом определяются активным поисковым поведением человека*.Недавно было проведено международное исследование на больных раком**, которые были признаны безнадежными и, согласно медицинскому прогнозу должны были вскоре умереть. Но они выжили и даже излечились от болезни. Исследователи обнаружили, что общим для всех выживших было активное поведение: активное участие в процессе лечения (поиск в интернете сведений о заболевании и новых подходов к его лечению, поиск квалифицированных врачей и т.п.), активное участие в социальной жизни, включая помощь другим людям. Многие из этих больных были осведомлены о безнадежном прогнозе, но провоцируемое этой информацией чувство беспомощности вызывало у них протест и становилось стимулом к сопротивлению.

Гораздо чаще люди после такого прогноза пассивно ожидают своего конца – и действительно умирают. Сообщение об обреченности разоружает человека перед лицом его болезни. Такое сообщение может оказаться роковым даже в случае врачебной ошибки – т.е. в случае, если человек на самом деле не болен раком! А если бы пациенты были настроены врачами и психологами на борьбу и были бы, например, ознакомлены с результатами вышеупомянутого исследования, число выживших могло бы очень возрасти.

Но для этого врачам надо отказаться от представления, что больной, как независимая личность, должен быть полностью осведомлен о прогнозе заболевания. Полной информацией об этом не владеет никто, ибо течение заболевания зависит не только от показателей на данный момент, но и от жизненной позиции самого больного. И даже если человек все равно умирает от заболевания, активная жизнь в оставшееся ему время наполняется смыслом и надеждой. Ознакомление пациента с фатальным прогнозом – это не защита его человеческих прав, а защита врача от обвинений в сокрытии правды. Эту установку надо изменить на уровне всего общества. Право на жизнь выше права на такое знание, которое может угрожать жизни.

* Подробнее: В.С. Ротенберг, В.В. Аршавский. «Поисковая активность и адаптация», 1984.

** M. Frenkel et al., in Support Care Cancer, 19: 1125–1132, 2011

Читайте также: